Особые литературные тексты

Илья Масодов
Трилогия

  • Мрак твоих глаз
  • Тепло твоих рук
  • Сладость твоих губ нежных
  • Романы

  • Ключ от бездны
  • Черти
  • Скопище
  • Рассказы

  • Сука
  • Крематорий
  • Экзамен
  • Небесная соль
  • Ларинголог
  • Золотой таракан
  • Автобус
  • Синие нитки
  • Мороженщица
  • Дядя Нос
  • Гниды
  • Там
  • Дорога на запад
  • Проститутка
  • Учитель Пирожников
  • Графика

  • читательские работы
  • Рецензии и публикации
  •  30.03.2001  
  •  28.02.2003 
  •  20.10.2003 
  •  10.01.2004 
  •  06.07.2005 
  •  14.07.2005 
  •  11.12.2005 
  •  19.09.2006 
  •  12.10.2006 

  • о скандальном творчестве Ильи Масодова и о нём самом

    30 марта 2001 года

     

    Илья Масодов. Мрак твоих глаз
    Трилогия. — СПб.: Митин Журнал; Тверь: KOLONNA Publications, 2001. — 335 с.
    тираж 700 экз.; ISBN 5–94128–002–5.


    На обложке указано, что «последний советский писатель» Илья Масодов родился в 1966 году в Ленинграде, преподавал математику в московских школах, ныне проживает в Германии. Однако трудно избавиться от впечатления, что автор — не реальный человек, а литературный проект, и даже фамилия его — составная.

    «Ма» — это «Мамлеев»:
    центральные персонажи всех трех повестей — ходячие покойники, зомби. Ну или те, кто вот-вот ими станет.

    «Со» — «Сорокин»:
    в «Тепле твоих рук» мертвые Мария и Юля убивают родителей Марии, раскалывают их черепа и, давясь, пожирают мозги.

    Кстати, загляните на страницу рисунков:
    черно-белая графика шикарно передает дух повествования.

    А «Д» — «другие», до того многочисленные и разношерстные, что голова кругом:

    Федор Сологуб с «Мелким бесом»
    и Андрей Платонов с «Котлованом»,
    Энн Райс с «Пандорой»
    и Стивен Кинг с «Кладбищем домашних животных»
    Дмитрий Быков с «Оправданием»,
    Михаил Кононов с «Голой пионеркой»
    и Михаил Елизаров с «Ногтями»

    Мнится, Масодов обнаружил в ноосфере мощную поисковую машину наподобие интернетных, ввел в ее окошко «девочка+смерть», сходил по всем ссылкам, все усвоил, перемешал и залил густым и терпким ностальгическим лиризмом.

    Словом, если перед нами и проект, то удачный. Вроде Черубины де Габриак, а не типа Хольма ван Зайчика. Представьте себе пионерский лагерь, спальню после отбоя; хрипловатый отроческий шепот: «В черном-черном городе была черная-черная улица…» Вы приподнимаетесь, вглядываетесь в полумрак; та, кто декламирует страшилку — рядом, на соседней кровати. Грязные кружева, запекшаяся в белокурых локонах кровь. Вы ее узнали, не отпирайтесь. Это героиня Кирстен Данст из фильма «Интервью с вампиром».

    (Илья Масодов «Мрак твоих глаз», «Колонна», Тверь, 2001)

    В соревновании за звание «Самая стрёмная книга на русском языке» появился серьезный претендент на призовое место. Даже человека, знакомого, скажем, с «Первым субботником» Сорокина или «Шатунами» Мамлеева, трилогия про нежить в красных галстуках способна заставит нервно хихикать. Разбор на составляющие дал следующие результаты: помимо вышеупомянутых Сорокина с Мамлеевым — детсадовские страшилки про Синий Ноготь и все такое, ранний Пелевин («Синий фонарь» и «Омон Ра»), местами — аж Платонов, и компьютерная игра «Герои меча и магии». Толпы воскресших трупов, мертвая кров, нечеловеческий секс, коммунизм-сатанизм, садизм-мазохизм, резня в школе, охота красноармейского спецназа на снегурочку (класс нежити) в замороженных лесах. Ленин-Носферату недрах Черной Москвы, изнасилованные и убитые дети, сеющие ужас и смерть на улицах нежного майского города, революция мертвецов, неживые гниющие партизаны ведущие бесконечную охоту на фашистских младенцев…

    Короче, все дела. Особенно радует явный отблеск учительского прошлого автора — его явный и компетентный интерес к школьно-пионерлагерно-детдомовской тематике.

    Теоретически, все это должно бы быть полным говном и дешевым эпатажем. Спасает книжку то, что ее стиль и язык удивительно соответствуют гиньольной тематике — от текста, кажется и вправду тянет запахом трупака, а некоторые пассажи особенно в первой части действительно впечатляют. А потому — никоим образом не отстой, а источник чистой и нежной радости некропедозоофила.

    Zef

    Цитаты

    1.

    В тишине глубокой ночи Инна Генриховна, как морщинистый призрак, не слышными никому из смертных шагами обходит свои владения. Она переходит из комнаты в комнату, возникая при свете молочно-голубых ламп, она стара, безобразна и нага. Из одежды на ней только трусы и жемчужные бусы, которые ей подарила давно усопшая старшая сестра на десятую годовщину свадьбы. Седые волосы Инны Генриховны распущены до плеч. В комнатах нет ни одного окна, поэтому никто не может увидеть ее, кроме покойников, и если бы к кому-нибудь из них вдруг возвратилась способность жить, он умер бы снова, только взглянув Инне Генриховне в лицо, когда она охраняет имущество смерти, своей единственной хозяйки.

    2.

    Верит ли она сама теперь, что жила?.. Была ли это она, девочка в белом платье, евшая ложкой вишневый торт с дюжиной тонких свечек посередине, была ли это она, замиравшая от восторга перед большой коробкой с подарком от родителей, хотя еще не знала, что там, но чувствовала: нечто необычайно прекрасное, и если это действительно была она, то какая сила вырвала ее из прошлого, сорвав с тротуара, ударив локтем о дверцу новой «Волги», откуда взялась она, эта сила, двенадцать лет она ничего не знала о ней, и, уже вдавленная лицом в заднее сиденье машины, хрустя песком на зубах, задыхаясь и ноя от сильной боли в скрученных руках, она верила, до последней минуты верила, что это пройдет, она проснется, ее отпустят, ведь это же несправедливо было убивать ее, когда она вовсе ничего не знала о смерти.



    Published: Wednesday, 29-Nov-2006 06:00:00 CET © Elie Tikhomirov → 11,705

     Сделано вручную с помощью Блокнота. 
 Handmade by Notepad.  Вход в библиотеку