Особые литературные тексты

Илья Масодов
Трилогия

  • Мрак твоих глаз
  • Тепло твоих рук
  • Сладость твоих губ нежных
  • Романы

  • Ключ от бездны
  • Черти
  • Скопище
  • Рассказы

  • Сука
  • Крематорий
  • Экзамен
  • Небесная соль
  • Ларинголог
  • Золотой таракан
  • Автобус
  • Синие нитки
  • Мороженщица
  • Дядя Нос
  • Гниды 
  • Там
  • Дорога на запад
  • Проститутка
  • Учитель Пирожников
  • Графика

  • читательские работы
  • Рецензии и публикации → 


    Аня затряслась в шкафу. Она крепко вцепилась себе руками в плечи, чтобы не трястись, но не могла, тело всё равно дрожало, мелко-мелко билось в стенку шкафа, Аня уже вся взмокла, каким-то противным, липким потом…




    Гниды

    рассказ

    Папа так ударил ногой в дверь, что одна из створок вырвалась из петли, на ней раскололось стекло, упало на паркет и хрустнуло смертельными трещинами. Аня затряслась в шкафу. Она крепко вцепилась себе руками в плечи, чтобы не трястись, но не могла, тело всё равно дрожало, мелко-мелко билось в стенку шкафа, Аня уже вся взмокла, каким-то противным, липким потом. После удара в дверь несколько секунд было совсем тихо, потом грохнула об пол ваза, она шмякнулась с сухим треском и разлетелась на куски. Аню чуть не вырвало. В туалете за стеной завыла мать, тоскливо, как отравленная собака, которую привязали к дереву где-нибудь в лесу, а сами ушли, чтобы не видеть, как она будет дохнуть, ползать по земле и дохнуть. Сегодня мама выла как-то особенно жутко.

    — Анька? — хрипло спросил папа.

    Через замочную скважину дверки шкафа Аня видела, что папа не зажёг в комнате свет.

    — Анька, ты где?

    Аня уткнулась лицом в колени и затряслась пуще прежнего. Мать выла за стенами, лишь изредка прерываясь, чтобы набрать воздух. Он её уже надрал, поняла Аня. Он её надрал, но ему этого мало.

    — Анька, — обиженно прохрипел папа. — Не прячься.

    Казалось, его удивляло, что она прячется. А ведь она всегда пряталась, когда он начинал драть маму. Но теперь он её найдёт. Недаром он разбил дверь. Он знает, что она тут.

    — Анька! — трубно взревел папа. — Иди ко мне, падло!

    Аня заползла поглубже в заросли одежды. Она услышала, что отец включил телевизор, как всегда, погромче, и пошёл к шкафу. Мама за стеной вдруг перестала выть. Аня вся сжалась и слушала тяжёлые, неспешные шаги отца, который приближался, неотвратимо, как катящийся с горы камень. По телевизору передавали какой-то фильм, папа всегда включал погромче телевизор, потому что Аня могла очень слышно кричать. Тело отца с силой навалилось на закрытый шкаф, так, что захрустели переборки.

    — Ворообушеек! — гадко прогудел он, сложив губы трубкой и подражая воздуху, гуляющему в вентиляционных дырах. — Ворообушеек!

    Он тихонько постучал по дверце шкафа. Аня сидела не дыша.

    — Где наш маленький воробушек? — сам себя спросил папа, ёрзая по поверхности шкафа. — Где же наш воробушек? Тут, — он опять застучал в дверцу. — Тут наш воробушек. Лучше будет, если ты ответишь папе. Где наш воробушек?

    — Тут, — еле слышно отозвалась Аня.

    — Ага. Тут, в коробочке. Неужели тут? Что-то не слышно.

    — Чирик, — тихонько выдавила из себя Аня.

    — А, теперь слышу, — сыто прохрипел папа.

    Дверца шкафа заскрипела, отворяясь. Аня прижала пятки к попе и закрыла руками лицо. Над её головой зашуршала одежда.

    — Ишь, куда забралась, — хрипло шепнул отец. — Знаешь, что будет больно. Папа надерёт.

    — Не надо, — слабо попросила Аня. Она, впрочем, знала, что просить бесполезно.

    — Разве воробушки разговаривают? — вдруг зло гаркнул отец. — Я спрашиваю! — заорал он из платяной чащи.

    — Чирик! — пискнула Аня, еле сдерживая слёзы. Она знала, что плакать нельзя, это хуже всего. — Чирик, чирик.

    Откуда-то сверху влезла сильная рука отца и нащупала Анину голову.

    — Ага. Вот мы где.

    Ладонь отца провела по рукам, которыми Аня закрывала себе лицо, по сведённым плечам девочки, залезла на спину, разворачивая волосы, потом вернулась и согнутым пальцем скользнула по Аниной шее, вверх, повторяя линию до уха. Внезапно, ухватив Аню за щиколотку, рука потащила её вверх.

    — Ай, папочка, не надо! Не надо, не надо, папочка, миленький! — заголосила Аня, упираясь изо всех сил и пытаясь вырваться, но отец держал мёртвой хваткой. Он вытащил её из шкафа и бросил на пол, Аня больно стукнулась коленками, но что могла значить эта боль по сравнению с тем, что её ожидало, ведь Аня знала, что папа будет её драть, потому и вопила, и плакала, и дёргалась у него в руке. — Не надо, пожалуйста, не надо, папочка, не надо!

    — Что не надо? — гадливо спросил отец, нагибаясь над упавшей Аней и запуская ей вторую пятерню поглубже в волосы.

    — Драть, — упавшим голосом пролепетала Аня. — Пожалуйста, не надо драть.

    — А ты ж не слушаешься! — с хитрецой заметил отец. — Я тебя звал — ты не пришла.

    — Я боялась, папочка, я боялась, — жалобно заскулила Аня.

    — Ага, — крякнул отец, подтаскивая её за шиворот к тахте. — Боялась. Ясно. А теперь снимай тряпки.

    — Папочка...

    — Снимай тряпки, падло! — заорал отец, так громко, что Ане забило уши. — А то изорву!

    Аня неожиданно вывернулась и попыталась укусить отца за пальцы, но он вовремя одёрнул руку и ударил девочку локтем в лицо. Аня замертво упала на пол.

    — Кусаться? — ехидно спросил отец. — Я тебе покусаюсь. Я тебя сам так покусаю, что сдохнешь. Так и запомни: сдохнешь!

    Аня запомнила. Если отец обещал сделать что-нибудь плохое, то всегда потом делал.

    — А где мама? — спросила Аня, расстёгивая платье и посасывая разбившуюся изнутри о зубы губу.

    — Мама скоро придёт.

    Раздевшись, Аня бережно сложила платье на стуле, потому что за неопрятность отец мог её добавочно побить, и влезла на тахту. Теперь она стояла на пёстром покрывале в одних трусиках.

    — Ну, чего стала? — спросил отец. — Пляши!

    Аня стала плясать.

    — А что такая мрачная? — рявкнул отец, который уже уселся в кресло и закинул ногу за ногу.

    Аня стала улыбаться.

    — И руками делай.

    Аня стала поворачиваться и делать руками всякие фигуры. Она и до того их делала, но мало. Она танцевала и поворачивалась, хотя ей до сих пол никак не удавалось унять дрожь в ногах. Обычно папа ставил ещё на проигрывателе пластинку, но теперь не поставил, а без музыки танцевать было трудно, тем более, что мешал телевизор, там как раз задолбили миномёты: фильм был про Великую Отечественную войну. Неожиданно в комнату вошла мама. Она была бледная, как смерть.

    — Филипп, — сказала она с порога. — Меня тошнит.

    Папа перестал улыбаться. Какое-то время они молча смотрели, как Аня старательно пляшет на тахте.

    — Зачем ты вазу разбил? — спросила мать.

    — Посмотри, она хорошо пляшет, — глухо сказал отец.

    — Всё к чёрту, Филипп. У меня в животе словно котёл с землёй. Мне всё осточертело.

    Отец поморщился. Аня перестала плясать и отёрла выступивший на лбу пот.

    — Погляди на неё, Катя. Погляди, как таращится, будто муха.

    — Всё к чёрту, Филипп, — мать села на стул, ударившись локтями в расставленные колени и бессильно уронила голову. Волосы свесились перед ней. — Я не могу уже на всё это смотреть.

    Аня заплакала. Теперь уже можно было плакать.

    — Да заткнись ты, вонючка, — устало произнёс отец.

    Аня села на тахту, отвернувшись к стене и стала плакать в руки, без голоса.

    — Выключи это дерьмо, — тихо попросила мать.

    Отец встал и выключил телевизор.

    — Зачем ты разбил вазу, дерьмо, — без выражения сказала мать. — Она была дорогая.

    — Да, — угрюмо согласился папа. — Я — дерьмо.

    — Ты всегда был дерьмом. Всегда был и остаёшься дерьмом, — мрачно произнесла мать. — Аня, ты не пойдёшь завтра в школу. Завтра мы поедем на кладбище, к Наташе.

    — Катя, ну зачем, — застонал папа. — Мы же были там на прошлой неделе.

    — Заткнись, дерьмо. Ей мало, — в голосе мамы послышалось тошнотворное отвращение. — Она лазит ко мне каждую ночь. Сядет на край кровати и гладит лицо. Ручки у неё такие ледяные.

    — Катенька, замолчи, — тихо застонал папа.

    — Каждую ночь, — тупо повторила мать. — Она вонючая, холодная.

    Папа сел в кресло, потому что не мог больше стоять.

    — После того, как она приходит, меня тошнит, — сказала мама. — Мне тошно смотреть на всё вокруг, особенно на тебя, Филипп. На твою свиную рожу. А ты ещё выкамариваешь. Унитаз опять сегодня был грязный. Кому ты это оставил? Ты всё должен сжирать, всё! Ясно тебе?

    — Оно жидкое было, Катя, стекало.

    — Стекало? Тряпкой собери. Ты же говноед, а не я. Что я могу поделать, если у меня расстройство кишок?

    Папа слез с кресла и лёг на пол, потому что не мог больше сидеть.

    — А отчего у меня расстройство кишок? — продолжала мама.

    — От моей свиной рожи, — глухо ответил папа, медленно сгибаясь в животе.

    — Верно, Филипп, — подтвердила мама. — От твоей свиной рожи.

    Аня тем временем перестала плакать и снова стала одеваться, потому что ей было холодно. Одевшись, она подошла к окну, переступив через вытянутую по полу руку отца. Погода была пасмурной, во дворе кругом блестели лужи.

    — А ещё я сегодня утром слышала, как кто-то воду сливал, — сказала мать. — А, Филипп? Ты сливал?

    — Это не я, — испуганно промямлил отец. — Это, наверное, Анька.

    — Анька? — подозрительно спросила мать.

    — Да мама, это я писать ходила.

    — Врёшь, — пусто сказала мать. — Он тебя запугивает, я знаю.

    — Нет, Катенька, нет! — захрипел отец, дёрнувшись на полу. — Я ел, я не смывал!

    — Гнида, — отчётливо произнесла мать. — Гнида ленивая. А ты, Анька — маленькая, трусливая гнидка. Мне за вас одной перед вонючей Наташкой отвечать. Мне одной отвечать.

    Аня дохнула на холодное стекло и нарисовала на нём пальцем крестик. Завтра они поедут на кладбище, и она станет на Наташкину могилу. Наташка там, в земле, станет скрестись, рыть гнилое дерево ногтями. Каждую ночь она приходит и просит у Ани одно и тоже. Плачет, катается по ковру. «Ну скаажи», — мысленно перекривляла Аня Наташку, — «только скаажи, что ты меня лююбишь. Ну я тебя оочень прошу». Нет, Аня никогда ей такого не скажет. Никогда.






    Published: Saturday, 25-Mar-2006 06:00:00 CET © Elie Tikhomirov → 17K


     Сделано вручную с помощью Блокнота. 
 Handmade by Notepad.      Вход в библиотеку