Особые литературные тексты
Раздел «Обо всём»
Авторские разделы

Дмитрий Вересов

Данил Корецкий

Евгений Кукаркин

Владимир Кунин

Брайан Ламли

Илья Масодов

Вариация на тему

«Буратино — фашист»

Maxim Rossomachin
22 октября 2004 г. 14:26:37

Hello, All! Марк Николайцев (http://humor.pccenter.ru/author.phtml?id=551) утянуто с http://humor.pccenter.ru/?id=2975&page=1


Давным-давно в Третьем Рейхе на берегу Эльбы жил старый шарманщик Карло Шилькгрубер. Однажды булочник Джузеппер продал ему говорящее полено, обычное аккуратное немецкое рейхсполено, со словами: «Свари из него суп, или кашу, а можешь и сырым, таки, поужинать».

Придя к себе в каморку под лестницей, Карло положил полено на тарелку, и решил, что съест его прямо так — сырым. Только он приготовился к трапезе, как полено заговорило:

— Я извиняюсь, папаша, ты верно решил, что мы, полены, только в пищу годимся?

— Для чего ж еще? — удивился Карло.

— Ну, например, для кукольных забав… — многозначительно произнесло полено, и пояснило. — Ты, все равно скоро умрешь от холода и голода, а мог бы сделать из меня куклу и водить меня по улицам: все бы решили, что ты идиот, и подавали бы тебе на корку хлеба да на стакан вина.

«А ведь прав, гад!» — подумал Карло, взял ножик и стал мастерить куклу.

Изредка, полено вскрикивало и материлось, но как только Карло опускал нож, полено требовало немедленно возобновить экзекуцию.

Наконец, через два часа, на Карло, глазами триумфатора, смотрело топорной работы существо с длинным птичьим носом.

«Вид у него какой-то дурацкий…» — подумал Карло и, сбрив свои усы, наклеил их на лицо куклы. После этого, он подвел куклу к немытому зеркалу  — полюбоваться. Осмотрев свою фигуру, кукла открыла рот, в недоумении тыча лапой в свое отражение. Увидев же под носом усы, кукла громко икнула.

— Назову-ка я тебя Буратино, — предложил Карло. — Знал я одно семейство, всех их звали…

— Слушай, папаша, назови меня лучше Адольфом, — перебила его кукла. — Ей-богу…нет, ну ты посмотри, чего ты наделал!..

— Я сошью тебе мундир армейский, — задумчиво продолжал Карло, — и каску.

— Из бумаги? — ехидно осведомилась кукла, и в сторону, шепотом. — Во еврей!!! Все время, пока Карло издевался над куском картона мышиного цвета, кукла расхаживала по каморке и, сцепив лапы за сутулой спиной, зловеще шипела различные немецкие проклятья. Наступила очередь головного убора… Осмотрев каморку, Карло остановил свой выбор на алюминиевой кружке, которая, как нельзя лучше подошла под каску, правда, для придания большей убедительности, ее днище пришлось доработать молотком и зубилом.

Наступил момент истины. Кукла быстро нацепила на себя наряд, и посмотрелась в зеркало…

— Ёёё… — протяжно выдавила она и покачнулась.

— Ну, хватит любоваться, — подытожил Карло. — Пошли ходить по улицам, а то выпить хочется, — и тихонько ткнул куклу в затылок.

— А сапоги-то, папаша?!! — возмущенно заголосила кукла. — Мне обувь полагается!

— Извини, как тебя там… картон закончился, — простодушно ответил Карло.

Кукла молча негодовала, издавая булькающие звуки.

Они вышли на улицу под оглушающий смех крысы Шушеры.

— Ручку-то с каски спилите, придурки! — отдышавшись, прохрипела она в уже закрытую дверь.

На площади, куда пришли Карло с сыном, было многолюдно. Встав в центре, рядом с толстым группенфюрером из областного гестапо, Карло, удерживая куклу за воротник кителя, завопил что есть мочи:

— Почтеннейшая публика, перед вами гордость германского народа, представитель кукольного союза молодежи…эээ…

— Адольф — я, папаша, — напомнила кукла. — А по отчеству…

— Вот, сейчас, Адольф споет патриотические куплеты, — Карло, поцеловал куклу в каску, и прошептал: — Пой, сволочь…

— Просим, товарищи, просим! — прокричал в толпу Карло, энергично хлопая в ладоши.

— «Та-ва-ри-счи», — гнусаво передразнила его кукла, и тут же получила короткий удар в спину, после чего она немедленно запела: «Deutschland, Deutschland uber alles…»

— Круто! — не смог сдержать эмоций Карло.

— Вот сукин сын! — одобрительно пронеслось по толпе. Одна кормилица даже расплакалась. А один мальчик, в порыве патриотизма, крикнул: «Хайль, Гитлер!» «Пожалуй, деревяшка далеко пойдет…» — подумал Карло, и лицо его исказила глупейшая простодушная улыбка.

Стали кидать деньги. Кукла, ловко уворачивалась от монет, но все же двадцать пфеннигов угодили ей прямо в голову, и если бы алюминиевая кружка не была такой прочной, то лежать бы сейчас Адольфу на каменной мостовой, а так  — заработал себе на азбуку и, всего лишь, легкое сотрясение мозга.

— Ты, уже совсем взрослый дятел, — сказал на следующее утро Карло. — Выдолби в сосне дупло, устрой там гнездо, заведи, наконец, семью… Кукла подавилась луковицей и осторожно спросила: — я так понимаю, папаша, что ты, вчера, птичку хотел из полена вырезать?

— Кенара, — спокойно подтвердил Карло. В углу послышался громкий крысиный хохот. Кукла покачала головой, вздохнула, и, взяв азбуку, молча вышла за дверь.

Вообще-то, она собиралась пойти в школу, если бы не звуки, доносившиеся из старой тюрьмы, где содержались плененные на фронте вражеские куклы.

Сегодня, начальники тюрьмы, оберштурмфюреры Карабас и Энгельс устраивали представление с участием пленных, по мотивам фильма «Девушка моей мечты». И именно по этой причине из внутреннего дворика доносилось пение скрипки и рев контрабаса. Веселые клоуны, из числа внешней охраны, при помощи автоматов, приглашали зрителей пройти на свои места. Царило нервозное оживление.

И только кукла подошла поближе к воротам тюрьмы, чтобы послушать музыку, как в спину ей уперся ствол автомата, и чьи-то руки энергично ее обыскали.

Заглянули даже под каску. После этого, несколькими пинками, куклу усадили в первый ряд, прямо перед импровизированной сценой. Зажглись прожектора. На сцену вышла белая как смерть кукла — матрос, в тельняшке, туго перевязанная пулеметными лентами.

— Заключенный, Пьеро, — представилась кукла. — Сейчас мы разыграем перед вами комедию: «Девочка с голубыми… — последовал выстрел, кукла вздрогнула, — ээ, волосами, или оборона Саранска».

После этого, нехотя вышла вторая кукла в том же одеянии и, объявив всем, что она — заключенный Арлекиндер, принялась молча избивать первую… Так продолжалось около часа. Стараясь не дышать, зрители ползком покидали представление. Еще через час комедия окончилась. Арлекиндер уже собрался взвалить Пьеро себе на спину и отнести в барак, как тот прохрипел:

— Смотрите, это же… Буратино!.. Кукла — садист!

— Будь ты проклят, гад! Ты всех нас предал! — с пафосом выкрикнул Арлекиндер, и с досады пнул лежащего Пьеро.

— Кто предатель? — послышалось из административного барака. На сцену, запинаясь об свои бороды, выбежали оберштурмфуреры Карабас и Энгельс. К этому времени Адольф остался единственным зрителем в «зале».

— Где он?!! — вопили оберштурмфюреры.

— Вот он! — показывали на Адольфа Пьеро и Арлекиндер.

Арест был произведен общими усилиями, быстро, и жестоко. Куклы держали его за ноги, оберштурмфюреры за руки, стараясь разорвать несчастного Адольфа на части.

— Боже! — вдруг воскликнули Карабас и Энгельс. — А вы, случайно, не Адольфа ли Гитлера сынок?

— Я, я… — извивался Адольф, пытаясь что-то сказать.

Адольфа тут же отпустили, накормили луком, почистили китель.

— Одно лицо! — ужасались Пьеро и Арлекиндер, отползая в свой барак.

— А что, родители твои еще живы? — спросили его оберштурмфюреры. — Хотя конечно! Ну, да! Мы хотели узнать, где вы живете? В Берлине ли?

— Живу я со старым Карло, — охотно отвечал Адольф, — в каморке под лестницей, на стене которой висит портрет Фюрера, нарисованный на куске старого холста.

— Так значит, портрет Фюрера находится… — вскрикнули Карабас и Энгельс, и сразу замолчали, заулыбались и, ласково потрепав Адольфа за каску, выпроводили его вон. - И никогда не снимай со стены портрет нашего Фюрера, — просили они на прощание. — А если, старый бездельник Карло захочет стащить портрет, то… вот тебе «вальтер» — 9мм, выпусти в него всю обойму.

— Зиг Хайль! — твердо пообещала кукла.

На улице, Адольфа уже ждали. Слепой кот Базилио и лиса Алиса, облаченные в баварские шорты, (только кот еще и с барабаном) нудными голосами приглашали прохожих вступать в Гитлерюгенд. Увидев куклу, они тут же обступили ее.

— Деньги… есть? — мрачно спросила лиса.

— Нет, — также мрачно ответила кукла.

— А хочешь, чтоб их было больше? — фальшиво предложил кот, не отрывая взгляда от алюминиевой каски куклы.

— Больше совсем, или вообще? -подозрительно спросила кукла.

Кот медленно повернулся к лисе и, закинув барабан за спину, тихо шепнул ей в грязное ухо: — А по книге-то, Буратины все — идиоты или полные уроды!

— Может он захочет в Гитлерюгенд вступить? — осторожно предложила лиса.

— Не захочет! — жестко объявила кукла.

— А в гестапо? С твоим носом, добренький Адольф, ты мог бы служить у нас в гестапо, на благо Третьего Рейха.

— Палачом? — быстро спросила кукла.

— Почему палачом?.. Следователем… — переглянулись кот и лиса, — по особо важным делам.

— Вообще-то, я хотело дятлом стать, — хмуро заметила кукла.

— Ты ручку сначала с каски спили! — не выдержал кот. — Дятел!

— Не слушай ты его, Адольф, — замурлыкала лиса. — На самом деле… мы с Базилио — красные партизаны. Мы, как тебя увидели, сразу решили, что ты «Мальчиш — Кибальчиш», и тебе можно доверять. Ведь так? Кукла уныло посмотрела на партизанскую униформу кота и лисы, на их дырявые гольфы, и медленно изрекла:

— По-моему, кот притворяется.

— Его, кукла — фашист в глаз укусила, — объяснила лиса. — Теперь вот он ослеп совсем. А еще и тупой. Идем с нами, Адольф, в Страну Дураков, там и в компартию вступишь. А еще, мы тебя в Мавзолей сводим — посмотреть на скелет Ленина.

Кукла с сомнением посмотрела на восток, потом на красных партизан.

— Вы пьяные наверно? Кот дыхнул на лапы, понюхал, и недоуменно посмотрел на лису.

— Ты, кусок сосны, издеваешься над нами?! — прошипел Базилио. — Гони деньги, которые тебе в тюрьме выдали за то, что родину продал! В ярости, Базилио обрушил свой барабан на голову куклы, надеясь если не убить, то хотя бы оглушить куклу…. И опять каска спасла жизнь Адольфу, лишь врезалась, от удара, в голову по самый подбородок. Ничего не видя, Адольф бросился бежать, крича от страха: — Партизаны! Убивают!

— Стой, мерзавец! — кричали ему вдогонку кот и лиса. Они резвым галопом неслись за ним: первая лиса, следом кот, которому мешал казенный барабан на спине.

— Партизаны! — кричали прохожие и разбегались в разные стороны.

Вдруг, вспомнив о наградном пистолете, Адольф выхватил «вальтер» и открыл беспорядочную стрельбу, ориентируясь по крикам сзади. Обнаружилось, что кукла довольно меткий стрелок. Когда обойма кончилась, на земле остались лежать несколько прохожих, один солдат вермахта, один таксист азербайджанец, и раненые преследователи.

— А с отцом твоим Карло, наше подполье еще разберется, — злобно пообещал кот, прижимая к простреленному боку хвост лежащей рядом лисы. Адольф же, продолжал бежать пока не уткнулся каской в чью-то дверь… Когда благородный пудель Артемон открыл дверь и приготовился весело залаять, в его морду уперлось черное дуло вальтера, и нечто непонятное, с алюминиевой кружкой вместо головы, строго спросило: — Партизаны?!! Пудель, от ужаса, смог только коротко пискнуть и образовать лужу под ногами.

В глубине комнаты, послышался чей-то тонкий голосок с французским прононсом:

— Аг'темон, Аг'темон! Ах, ах! Скажи: кто там?

— Кто здесь?! — насторожилось «нечто», размахивая пистолетом в разные стороны. — Стрелять буду! Сейчас же, раздался женский визг, и сухие щелчки курка. Что-то упало. Адольф поднатужился, стянул каску до середины лица, освободив нос и левый глаз. Его длинный нос выпрямился, заставив благородного пуделя повторить трюк с лужей, а глаз загорелся диким параноидальным огнем. Направив «вальтер» на сидящую, на полу, девочку с голубыми волосами, Адольф, как мог, вежливо поинтересовался об их верноподданности Рейху и Германскому народу, в частности. Девочка, заикаясь, смогла только сказать: — Я, я у…учительница ру…ру…немецкого языка…а, Ма…Ма… Адольф внимательно всмотрелся в «учительницу», и понял, что то, что он принял за значок «Юный Геббельс катается на кенгуру» на ее гимнастерке, оказалось звездой Героя Советского Союза. В такую же гимнастерку был наряжен сидящий в своей луже пудель, но его грудь, вся, светилась орденами…

— Мы, понимаете ли, артисты, пилигримы, — объяснила орденоносица. — Ставим героические саги про Фюрера.

— Чего ж тут не понять?! Все понятно. За идиота меня держите? — глухо процедил Адольф. — Вы, конечно, играете самого Фюрера, а кобель, наверняка, Фридрих Великий?..

После этих слов, благородный пудель, звякнув регалиями, шлепнулся в обморок.

Наступила пауза. Две минуты, оба молча смотрели на лежащую собаку.

— Может, лука хотите? — наконец предложила Мальвина. Адольф молчал.

«Такое ощущение, что это притон! Не, ну клянусь вам памятью дорого папы Карло! Самый настоящий, красноармейский, кукольный притон! — решил Адольф.  — Карты, шнапс, девочки… и все обжираются луком». Он облизнулся.

— Ну, разве что килограмма два, не больше… Адольф вернулся домой под утро. Сбросив на пол остатки кителя, он сел на табурет и закурил папиросу, напряженно всматриваясь в разодранный портрет Фюрера лежащий на полу. Старый Карло, видимо, наигравшись на шарманке, спал мертвецким сном рядом с портретом, извергая из себя самые античеловечные звуки и запахи. В том месте стены, которое закрывал старый холст, ничего не было.

Да, дорогие дети. Да! Плачьте навзрыд. Пускайте нюни. Никакой дверцы не было. И нечем бы было ее открыть. Увы, но всю историю испортила черепаха Тортилла, которая с детства мечтала стать танкистом. И вот, достигнув призывного возраста, она попала на фронт в черепаховую дивизию «Змеиная башка», и в битве под Курском была случайно раздавлена советской «Т-34».

Все ключи, часы, сапоги… и карманную мелочь разобрали между собой однополчане и какие-то мародеры в ярких тюбетейках.


* * *



Published: Saturday, 06-May-2006 06:00:00 CEST © Elie Tikhomirov → 19,862

 Сделано вручную с помощью Блокнота. 
 Handmade by Notepad.  Вход в библиотеку